Республиканское Юридическое Общество
+7 (495) 234-64-02
129366, г. Москва, проспект Мира, дом 150, ГК "Космос"

Разграничение договора международной купли-продажи товаров от смежных договоров

В юридической квалификации договоров, имеющих условия о поставке товаров и выполнении работ, существует определенная сложность, т.к. договоры подряда и купли - продажи считаются смежными договорами .
   
Основаниями изучения проблемы разделения договора международной купли - продажи товаров и договора подряда в рамках Венской конвенции 1980 г. являются их различная правовая природа, выражающаяся, в частности, в правах и обязанностях сторон, в последствиях нарушения обязательств, вытекающих из данных договоров.

Установленные в ст. 3 Венской конвенции критерии для разделения вышеуказанных договоров должны быть применены в соответствии с принципами Венской конвенции и не могут рассматриваться в отрыве от ее положений. К сожалению, в российской научной литературе данному вопросу уделено недостаточно внимания, а применение ст. 3 Венской конвенции в практике иностранных судов вызывает определенные возражения.

Кроме того, изучение данного вопроса необходимо не только с теоретической точки зрения, но и с практической, т.к., если заключенный внешнеэкономический договор будет квалифицирован судом иначе, чем сторона такого договора предполагала (например, договором подряда), то возникнут вопросы в применении положений национального законодательства о договоре подряда, а это повлечет отрыв от положений указанной Конвенции, сложности в установлении национальных норм, подлежащих применению, и множество других проблем.

Вопрос о юридической квалификации и отмежевания друг от друга договоров поставки и подряда рассматривался еще во время действия Общих условий поставок (ОУП СССР - КНР, ОУП СССР - КНДР, ОУП СССР - СФРЮ, ОУП СЭВ - Финляндия, ОУП СЭВ).

Венская конвенция устанавливает свое правило отмежевания договора купли - продажи от договора подряда  и договоров на оказание услуг.

Пункт 1 ст. 3 Венской конвенции устанавливает правило, согласно которому Конвенция не регулирует договоры, по которым заказчик "берет на себя обязательства поставить существенную часть материалов, необходимых для изготовления или производства необходимых ему товаров". Данное правило было установлено в римском праве, воспроизведено в Конвенции и считается, что использование продавцом собственных материалов влечет квалификацию договора как договора купли - продажи, а для классификации договора как договора подряда необходимы материалы заказчика .

Понятия "существенная часть материалов" и "в основном" не раскрыты в Конвенции, поэтому сторонам необходимо в договоре определять, что для них является существенным или основным. Термин "в основном" общепринято (Honnold, Schlechtriem и мн. др.) обозначает более 50%, в то время как "существенная часть" несколько ниже. Существуют несколько мнений о квалификационных критериях, установленных в Венской конвенции. В частности, утверждается, что единственным критерием квалификации договоров является количество материалов (Czerwenka, T. Ebenroth) .

Другие ученые (J. Honnold , M. Bonell, F. Liguori ) считают, что существенной может быть только стоимость, и именно по этому критерию необходимо квалифицировать договор. Последний квалификационный критерий нашел свое применение на практике. Так, например, суд, установив, что продавец обязан собрать и установить проданные материалы (производилась сборка гостиницы), решил, что эти обязательства являются второстепенными к обязательству по поставке товаров, т.к. это, очевидно, вытекало из договора, и из переписки сторон не следовало иного. Кроме того, при рассмотрении дела суд "подтвердил" свое решение указанием, что стоимость сборки и установки материалов является "очевидно" второстепенной по отношению к стоимости проданных товаров (материалов) .

Таким образом, суд квалифицирует договор путем его разложения на две части (с определенной условностью на два договора) и оценивает экономическую составляющую каждой части. Если, например, стоимость работ или услуг будет выше, то договор не подлежит регулированию Венской конвенцией, а если наоборот, то подлежит. Представляется, что данные утверждения и метод квалификации нельзя признать бесспорными.

М.Г. Розенберг  не соглашается с данным способом квалификации. Автор настоящей работы поддерживает позицию М.Г. Розенберга, т.к. если считать решающим фактором в квалификации договора его стоимость, то это несоразмерно влияет на область применения Конвенции, в частности договор на покраску потолка золотой краской будет считаться договором купли - продажи, т.к. стоимость золота намного превышает стоимость работ .

Существует третья точка зрения, которая заключается в придании решающего значения в квалификации договора характеру материалов (the nature of the materials), т.е. их важности (существенности) при производстве того или иного товара. Важность материалов может быть определена не только и не столько их стоимостью .

Пункт 1 ст. 3 Конвенции предлагает для квалификации договора критерий "существенности" материалов, а п. 2 ст. 3 Конвенции указывает, что обязательства должны состоять, в основном, в выполнении работ или услуг. Вопрос состоит в следующем: можно ли применять эти критерии без соотношения с другими статьями, а именно ст. 8 Конвенции, и какой смысл необходимо вкладывать в данные квалификационные критерии ст. 3 Конвенции?

Квалифицировать договор только на основании ст. 3 Конвенции представляется необоснованным, а квалификационные критерии должны быть истолкованы с точки зрения намерений сторон. Квалифицировать договоры на основании вышеуказанных квалификационных критериев означает частичный, а иногда и полный отход от намерений сторон, закрепленных в условиях договора. Фактически квалификация договора по этим критериям означает придание стоимости договора ничем не оправданного преимущества над другими условиями договора без учета намерений сторон. В связи с этим необходимо выяснение общих намерений сторон (п. 1 ст. 8 Конвенции), а при невозможности их установления - использовать институт разумного лица (п. 2 ст. 8 Конвенции).

Применяя институт "намерений сторон", необходимо помнить, что таковые устанавливаются в положениях договора  и при возникновении проблем с их толкованием "суд может выяснить вероятное или предполагаемое намерение сторон (так называемую эмпирическую волю сторон), только если при объективном толковании обнаруживается двусмысленность или несоответствие слов текста договоров" . В отношении эмпирической воли сторон необходимо помнить, что суд не может придать условию договора значение, которое не вытекает из его объективного содержания. Пункты 1, 2 ст. 8 Конвенции не обязывают суд придерживаться "понимания" адресата заявления или поведения, т.е. суд может придать свое значение поведению или заявлению стороны, если, например, "понимание" ответчика не отвечает требованиям разумности. Если невозможно установить эмпирическую волю сторон, то в условия договора вкладывается смысл в соответствии с п. 2 ст. 8 Конвенции.

При определении "намерений сторон" суд учитывает "все соответствующие обстоятельства, включая переговоры, любую практику, которую стороны установили в своих взаимных отношениях, обычаи и любое последующее поведение сторон" (п. 3 ст. 8 Конвенции). Согласно п. 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 11 июня 1999 г. N 8 "О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса" суд толкует международно-правовую норму добросовестно, в контексте и в соответствии с объектом (объемом) и целями международного договора РФ. При этом учитываются последующие соглашения сторон и сложившаяся между ними практика.

Для правильной квалификации договора необходимо обратиться к п. 1 ст. 8 Венской конвенции, которая, устанавливая критерий "намерений стороны", предполагает установить, как минимум, следующие три фактора, имеющие фундаментальное значение для правильной квалификации договора:
юридическую и экономическую цели договора (направленность на результат) ; существенность поставки материала, необходимого для производства товара;
важность предоставляемых работ для сторон.

К предмету ведения Конвенции, безусловно, относятся вопросы квалификации договора, т.к. квалификация договора затрагивает намерения сторон, а последнее подлежит обязательному выяснению. Указание сторонами в договоре, что для них является существенным или основным, есть не что иное, как намерения сторон. И эти намерения подлежат немедленному истолкованию на основании ст. 8 Конвенции. Без исследования намерений сторон суд не сможет квалифицировать договор.

Вышеуказанное применение и истолкование Конвенции не входят в противоречие со ст. 7 Конвенции в части изменения принципов толкования Конвенции  и расширения сферы ее применения. "Весьма спорно мнение, что ст. 6 предоставляет сторонам право установить иные принципы ее толкования, чем предусмотренные ст. 7, и договориться о том, что в их взаимоотношениях по договору можно не соблюдать добросовестность, принятую в международной торговле".
Нельзя считать использование института "намерений сторон" для квалификации договора как отход от принципов Конвенции, т.к. к предмету ведения Конвенции относится сфера ее применения, а выяснение воли сторон является важнейшей задачей квалификации договора. При этом положения ст. ст. 1 - 5 Конвенции толкуются не для целей расширения сферы действия Конвенции, а для правильного их применения. При разработке Конвенции указывалось, что положения ст. ст. 1 - 5 Конвенции не могут быть истолкованы расширительно.

Возможна ситуация, когда два договора, содержащих одинаковые права и обязанности, могут быть в одном случае признаны договорами купли - продажи, во втором случае - договорами подряда, а в третьем случае - смешанными договорами. При этом такая квалификация может быть совершена судом, рассматривающим спор, если заинтересованная сторона докажет наличие условий договора подряда, а не договора купли - продажи.
Изучив ст. 3 Конвенции, можно утверждать, что она предполагает регулирование договоров, содержащих условия о производстве работ или оказании услуг. Однако эти условия не должны соответствовать требованиям ст. 3 Конвенции.
Наименьшую сложность вызывает ситуация, когда договоры квалифицированы как договор купли - продажи  или договор подряда. Однако договор, заключенный между сторонами и не признанный договором купли - продажи, может быть признан смешанным договором и, как следствие, подлежащим регулированию Венской конвенцией 1980 г. в части поставки товаров.

Признавая рассматриваемый договор смешанным, мы встаем перед проблемой следующего характера: применяется ли Конвенция к договору в части поставки товаров или она применяется ко всему договору (включая условия о выполнении работ), и на основании какого нормативного акта должен быть решен этот вопрос? Одни специалисты считают, что вопрос о признании договора смешанным и применении к нему соответствующих положений национального законодательства должен решаться на основании национального законодательства. Другие считают, что сначала нужно прояснить вопрос о применении Конвенции к обеим частям договора, а применение национального законодательства является вынужденной мерой, когда Конвенция и ее принципы не могут быть применены ко второй части договора. Необходимо согласиться с мнением, что вопрос, к какой части договора будет применяться Конвенция, не может быть правильно разрешен только на основании норм национального права, и основанием для такого вывода является анализ норм Венской конвенции 1980 г., российского гражданского законодательства, Конвенции о заключении международной купли - продажи товаров 1964 г.

Венская конвенция 1980 г., как и Конвенция 1964 г., по вопросу признания договора смешанным не устанавливает каких-либо правил. Представляется, что решение этого вопроса должно проводиться в соответствии с применимым национальным правом .

При разрешении данного вопроса представляется целесообразным учитывать принципы толкования (ст. ст. 31, 32), установленные в Конвенции о международных договорах 1969 г. Применение Венской конвенции о международных договорах 1969 г. оправдано только в отношении ст. 7, ст. ст. 89 - 101 Конвенции 1980 г., потому что Конвенция 1969 г. касается толкования обязательств между государствами, а не между сторонами договора. В Конвенции 1980 г. в обязательства государства входят содействие унифицированному применению Конвенции 1980 г. и другие обязательства, указанные в ст. ст. 89 - 101. Если государство не будет способствовать исполнению принципов, изложенных в ст. 7 Конвенции 1980 г., то будет нарушен принцип добросовестного выполнения международных обязательств.

Статья 7 Конвенции обязывает учитывать ее "международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении". Это положение однозначно обязывает установить один из разнополярных факторов:
1) положения (принципы) Конвенции могут регулировать отношения, возникающие из положений о выполнении работ;
2) положения (принципы) Конвенции не могут адекватно регулировать отношения, возникающие из вышеуказанных условий договора, и, как следствие, применять положения национального законодательства для регулирования отношений, вытекающих из договора.
Во втором случае подлежит применению п. 2 ст. 421 ГК РФ. Примером использования положений ГК РФ, относящихся как к договору подряда, так и к договору купли - продажи, является Постановление ВАС РФ N 610/98 от 26 января 1999 г.

Требование о первоначальном применении Конвенции оправдывается положениями п. 4 ст. 15 Конституции РФ и п. 2 ст. 7 ГК РФ, которые устанавливают главенство правила о приоритете норм международного характера (общепризнанных принципов, норм международного права и международных договоров) над правилами национального характера, а также признают их составной частью правовой системы .

Необходимо отметить, что положения ст. 3 Венской конвенции 1980 г. не будут исключать из своего регулирования договоры, по которым Покупатель осуществляет какие-либо работы или вносит какой-либо интеллектуальный вклад (know - how), даже имеющие "существенное" значение для договора, т.к. согласно п. 1 ст. 3 Конвенции необходима поставка "существенной части материалов", а в п. 2 ст. 3 Конвенции речь идет о выполнении работы или выполнении услуги Продавцом.

Гончарова С.И., Республиканское юридическое общество